Т-37 на плаву
Т-37А
Классификация малый танк/
плавающий танк
Боевая масса, т 3,2
Компоновочная схема классическая
Экипаж, чел. 2
История
Год(ы) производства 1933—1936
Год(ы) эксплуатации 1933—1945
Количество выпущенных, шт 2627
Основные операторы Флаг СССР
Размеры
Длина корпуса, мм 3730
Ширина корпуса, мм 1940
Высота, мм 1840
Бронирование
Тип брони стальная катаная гомогенная
Лоб корпуса, мм/град. 8
Днище, мм 4
Крыша корпуса, мм 4
Лоб башни, мм/град. 8
Маска орудия, мм/град. 8
Борт башни, мм/град. 8
Корма башни, мм/град. 8
Крыша башни, мм 4
Вооружение
Пулемёт(ы) 1 × 7,62-мм ДТ
Подвижность
Тип двигателя рядный
4-цилиндровый карбюраторный
Мощность двигателя, л.с. 40
Скорость по шоссе, км/ч 40
Скорость по пересеченной местности, км/ч 6 (на плаву)
Запас хода по шоссе, км 230
Удельная мощность, л.с./т 12,5
Тип подвески сблокированная попарно, на горизонтальных пружинах
Удельное давление на грунт, кг/см2 0,55
Преодолеваемый подъём, град. 35
Преодолеваемая стенка, м 0,5
Ширина преодолеваемого рва, м 1,4
Преодолеваемый брод, м плавающий

Т-37А — советский легкий плавающий танк.

Содержание

править История создания

В апреле 1931 года британский производитель вооружений «Виккерс» в присутствии представителей прессы провёл успешные испытания малого плавающего танка. Эта машина была доведённым до работоспособного состояния прототипом, разработанным в фирме «Карден-Лойд» (Carden-Loyd Tractors Ltd), которая была незадолго до этого куплена «Виккерсом». Опубликованные прессой подробности испытаний танка и его общие характеристики привлекли к себе внимание Управления Моторизации и Механизации РККА (УММ РККА), поскольку малый плавающий танк неплохо вписывался в систему автобронетракторного вооружения Красной Армии и в перспективе должен был заменить танкетку Т-27, боеспособность которой с самого начала оказалась довольно невысокой. В ОКМО ленинградского завода «Большевик» от фирмы «Аркос», представлявшей торговые интересы СССР в Великобритании, были доставлены газеты с информацией о британской машине, её фотографии и техническое описание, сделанное сотрудником «Аркос» Я. Сквирским. На основании этих данных советские инженеры выяснили, что ходовые части новой амфибии и закупленного в 1930 году лёгкого трактора «Карден-Лойд» идентичны, а потому и их компоновка должна быть похожей. Исходя из этого, была открыта тема «Селезень» по постройке собственного плавающего танка с компоновкой, аналогичной британским прототипам. Опытный образец по теме «Селезень», получивший армейский индекс Т-33, был построен в марте 1932 года и показал хорошую плавучесть на испытаниях. Но другие пункты тестовой программы Т-33 не выполнил и оказался сложным и нетехнологичным для имевшейся производственной базы. В результате на вооружение и в серийное производство он не принимался.

Но ещё до постройки Т-33 было принято решение увеличить объём работ по созданию плавающих танков и помимо ленинградского ОКМО к этой теме был привлечён 2-й автозавод Всесоюзного Автотракторного объединения (ВАТО), уже выпускавший в то время бронетехнику для РККА — танкетки Т-27. В результате на 2-м автозаводе ВАТО под руководством Н. Н. Козырева построили плавающий танк Т-41 массой 3,5 тонны с использованием двигателя ГАЗ-АА (до освоения его производства на Горьковском Автозаводе опытные машины оснащались его импортным прототипом «Ford-AA»), который был основой силовой установки Т-27. Трансмиссия практически полностью заимствовалась от этой танкетки, а для отбора мощности на гребной винт к ней добавлялась жёсткая зубчатая муфта. Её конструкция для отключения винта требовала остановки танка и выключения двигателя. Ходовая часть в определённой степени заимствовалась от Т-33, а гусеничные ленты — от Т-27. Ленинградские конструкторы разработали свой вариант под индексом Т-37 с тем же двигателем ГАЗ-АА, трансмиссией с широким использованием автомобильных комплектующих и ходовой частью типа «Крупп», с которой советские инженеры познакомились по ходу военно-технического сотрудничества с веймарской Германией. Хотя на малую серию Т-41 был даже выдан заказ, по результатам длительных войсковых испытаний и он, и Т-37 оказались отвергнутыми армейскими представителями из-за большого количества разнообразных недостатков и недоработок.

Тем временем появилась возможность детально изучить и британский прототип. Военное ведомство Его Величества отказалось от амфибии «Виккерса», поэтому фирма решила предложить эту машину на внешний рынок. Заинтересовавшийся ещё на апрельской демонстрации 1931 года СССР 5 февраля 1932 года сделал предложение через представителя фирмы «Аркос» Я. Сквирского на покупку 8 амфибий. Переговоры по сделке не затянулись и уже в июне 1932 года фирма поставила два первых танка советской стороне.

Параллельно с этим продолжались работы над отечественным малым плавающим танком. В результате обобщения опыта, полученного при постройке Т-41 и Т-37, было решено принять на вооружение своеобразный «гибрид» этих двух машин: компоновочную схему заимствовать от первого, а ходовую часть — от второго. Постановлением Совета труда и обороны (СТО) СССР от 11 августа 1932 года такой танк под индексом Т-37А принимался на вооружение РККА, причём на момент утверждения документа не было даже его опытного образца. Главным конструктором несуществующей пока ещё машины был назначен Н. Н. Козырев, а серийное производство планировалось развернуть на 2-ом автозаводе ВАТО в Черкизове.[1]

Распространённой является точка зрения, что Т-37А был копией британской амфибии фирмы «Виккерс»[2], с учётом покупки этой машины СССР. Однако изложенный выше ход событий опровергает это утверждение в буквальном смысле этого слова, но бесспорным является тот факт, что британская машина однозначно послужила прототипом для Т-37А, оказав на конструкцию последнего сильнейшее влияние своей компоновочной схемой и техническими решениями ходовой части. Известный советский конструктор Николай Александрович Астров, немало потрудившийся над совершенствованием Т-37А и впоследствии возглавивший конструкторское бюро завода № 37 в своих мемуарах так отозвался об этой машине: «Впрочем, мир праху Т-37А, "урожденному" "Виккерс-Карден-Ллойд"»[3]

править Серийное производство

Ещё до конца 1932 года высшее руководство РККА планировало получить первые 30 серийных Т-37А. Для более быстрого освоения на завод №37 (так стал называться 2-ой автозавод ВАТО) передали все наработки ОКМО по Т-37 и один купленный в Великобритании плавающий танк «Виккерс-Карден-Лойд» и определили план на 1933 год в 1200 Т-37А. Однако последующие события показали чрезмерную оптимистичность руководства треста специального машиностроения, к которому относился завод №37. Сам трест создавался как управляющий орган для координации крупномасштабных усилий по освоению новых образцов бронетанковой техники на ряде заводов страны и впоследствии сыграл значительную роль в успешном выполнении этой задачи, но по состоянию на начало 1933 года он не мог чисто организационными мерами преодолеть «допотопный» по оценке известного историка М. Н. Свирина уровень технической оснащённости завода №37.

По своему техническому устройству Т-37А был гораздо сложнее танкетки Т-27, что сразу же создало большие трудности как заводу №37, так и его смежнику — Подольскому крекинго-электровозостроительному заводу, который должен был заниматься изготовлением бронекорпусов для Т-37А. Кроме того, в 1933 году танкетка Т-27 оставалась в серийном производстве, что в условиях ограниченности сил и ресурсов обоих предприятий только ухудшало ситуацию с освоением выпуска нового танка. Технология производства штампованных цементированных броневых листов на заводе в Подольске была совершенно неотработанной, в результате чего требуемый результат приходилось достигать подгонкой по месту кустарными методами. В итоге за первое полугодие 1933 года завод №37 построил 30 плавающих танков (из которых 12 были Т-41) вместо 225 по утверждённому плану. Тогдашний заместитель народного комиссара обороны М. Н. Тухачевский в своём докладе о «О ходе выполнения танковой программы за первое полугодие 1933 года» отметил:


...Причины невыполнения программы... по танку Т-37:

- неподача Подольским Крекинг заводом корпусов;
- неподготовленность техпроцесса;
- подача недоброкачественного стального литья…

...Подольский Крекинг завод. Программа по корпусам Т-27 выполнена полностью. По Т-37 подано в течение первого полугодия вместо 250 запланированных только один кондиционный корпус. Основной причиной такого положения является переход на штамповку и цементацию без достаточно серьёзных предварительных опытов и подготовительных работ. В настоящее время можно сказать, что завод штамповкой овладевает. Дальнейшее выполнение программы зависит от подачи кондиционного бронелиста с Кулебакского завода, который до мая-июня бронелиста не подавал из-за отсутствия ферросплавов. В настоящее время на заводе имеются кондиционные ферросплавы и завод начал подавать броневой лист... [4].


Вторая половина 1933 года не изменила сложившуюся ситуацию: руководство армии и Спецмаштреста требовало от завода №37 выпуска большого количества Т-37А, ожидая получить не более 800 танков, но в реальности заказчику было сдано к 1 января 1934 года всего 126 Т-37А, из них две машины были оснащены радиостанцией. Часть из этих танков приняла участие в военном параде 7 ноября 1933 года на Красной Площади в Москве. По своей конструкции они несколько отличались от более поздних серийных Т-37А — у них отсутствовали волноотражательный щиток и поплавки (вместо них устанавливались плоские надгусеничные полки).

В 1934 году руководство Спецмаштреста уделило внимание улучшению условий выпуска плавающих танков: за границей были закуплены станки и оборудование для двух строящихся новых цехов на заводе №37, увеличило численность рабочего и инженерно-технического персонала предприятия. Но эти мероприятия не сумели переломить ситуацию: число построенных танков было существенно меньше планового показателя. Управление моторизации и механизации РККА (УММ РККА) отмечало неудовлетворительное техническое и общее руководство заводом №37, отсутствие плановости процесса производства и «штурмовщину». Как результат, в середине 1934 года последовала смена руководства завода и только к концу года наметилась некоторая положительная динамика производственного процесса. Также по ходу 1934 года в конструкцию Т-37А внесли очередные изменения: толщину бортов увеличили до 10 мм, гнутую кормовую деталь бронекорпуса заменили на штампованную, а для надгусеничных поплавков упразднили их набивку пробкой, они стали пустыми внутри.

Производство бронекорпусов оставалось же сдерживающим фактором и в следующем 1935 году. Подольский крекинго-электровозостроительный завод им. Орджоникидзе постоянно не выполнял планы по их выпуску. Для решения проблемы ещё в 1934 году было решено подключить для производства бронекорпусов для Т-37А Ижорский завод в Ленинграде. Но это предприятие, хотя и имело значительные мощности, было загружено заказами на броневой прокат для нужд Военно-Морского Флота СССР, а также продукцией бронекорпусов для ленинградских заводов, выпускавших бронеавтомобили и танки Т-26 и Т-28. В результате бо́льшая часть бронекорпусов Т-37А поступала на завод №37 из Подольска. Эти бронекорпуса различались технологией своего изготовления: ижорские были сварными, а подольские клёпаными. Для окончательного решения проблемы с производством бронекорпусов для плавающих танков в 1935 году были начаты реорганизация и наращивание мощностей завода им. Орджоникидзе в Подольске и к началу 1936 года программа выпуска малых плавающих танков стала полностью обеспеченной производством бронекорпусов.

Однако на этот момент Т-37А более уже не считался перспективным. Доклады сначала военной приёмки, а затем и эксплуатирующих эту машину армейских частей показали большое количество технических недостатков, которые было решено устранить путём глубокой модернизации танка. Так в 1936 году на свет появился Т-38, на котором на первый взгляд были устранены наиболее серьёзные недостатки предшественника (опыт его последующей эксплуатации выявил целый ряд его собственных слабых мест). Тогда же Т-38 и сменил Т-37А на сборочных линиях завода № 37. Всего за 1932—1936 года с учётом прототипов завод №37 построил 2552 танка Т-37А (1909 линейных и 643 с радиостанцией).[1]

править Описание конструкции

Т-37А имел компоновку, заимствованную от британского прототипа и ставшую стандартной для советских плавающих танков 1930-х годов. Отделение управления находилось в средней части танка и было объединено с боевым и моторным, трансмиссионное же отделение располагалось в носовой части. В кормовом отделении размещались системы охлаждения, топливный бак и привод гребного винта. Экипаж танка состоял из двух человек: механика-водителя, находившегося в левой части отделения управления, и командира, находившегося в смещённой к правому борту башне и выполнявшего также функции стрелка (в случае оснащения Т-37А радиостанцией — ещё и радиста).

править Броневой корпус и башня

Бронирование Т-37 — равнопрочное, лёгкое противопульное. Броневой корпус Т-38 имел простую коробчатую форму и собирался при помощи заклёпок и сварки на каркасе из подкладных уголков из катаных листов броневой стали толщиной 4 (крыша и днище), 6 и 8 мм (прочие детали, с марта 1934 года 8-мм броневой лист был заменён на 10-мм). Лоб и корма корпуса, а также лобовая часть рубки механика-водителя имели незначительные углы наклона, борта — вертикальные.

Башня Т-37А собиралась по аналогичной корпусу системе из бронелистов толщиной 4 и 8 мм. Башня имела цилиндрическую форму с нишей в лобовой части и была расположена на правой половине отделения управления. Вертикальные стенки башни собирались из 8-мм броневых листов, горизонтальные же поверхности — из листов 4-мм толщины. Т-37А производился с двумя типами башен и корпусов, имевших незначительные различия в форме — производства Ижорского и Подольского крекинго-электровозостроительного заводов. Для посадки и высадки командир танка и механик-водитель имели собственные люки, в крыше башни и рубки соответственно, механик-водитель имел также смотровой люк в лобовой части рубки. Несколько люков в крыше отделения управления и в лобовых и кормовых наклонных листах служили для доступа к агрегатам двигателя и трансмиссии.

править Вооружение

7,62-мм пулемёт ДТ (снизу)
7,62-мм пулемёт ДТ (снизу)

Всё вооружение Т-37А состояло из 7,62-мм пулемёта ДТ образца 1929 года, устанавливавшегося в шаровой установке в лобовом листе башни. Для наведения пулемёта использовался диоптрический прицел. Боекомплект ДТ состоял из 2142 патронов в 34 трёхрядных дисковых магазинах по 63 патрона, размещавшихся в укладках на левом борту корпуса и стенках башни. Установка пулемёта позволяла при необходимости его быстрое снятие для использования вне танка, для чего пулемёт комплектовался сошками.

править Двигатель

Т-38 оснащался четырёхтактным рядным четырёхцилиндровым карбюраторным двигателем жидкостного охлаждения ГАЗ-АА мощностью 40 л.с. при 2200 об/мин. Рабочий объём двигателя составлял 3280 см³, топливом для него служил бензин второго сорта. Силовой агрегат, выполненный в едином блоке с коробкой передач, размещался в отделении управления между местами командира и механика-водителя, со смещением к левому борту и корме. Его пуск производился электрическим стартёром или заводной рукояткой. На двигатель устанавливался карбюратор «ГАЗ-Зенит». Топливный бак размещался в том же отделении; запас горючего обеспечивал дальность хода по шоссе до 230 км.


править Водоходный движитель и оборудование для движения на плаву

Водоходный движитель включал в себя открыто установленный гребной винт левого вращения, вал между ним и храповой муфтой, с помощью которой осуществлялся отбор мощности от силовой установки танка. Гребной винт имел поворачивающиеся лопасти, что обеспечивало танку возможность движения задним ходом на плаву. Поворот машины на воде осуществлялся с помощью пера руля. Для обеспечения безопасности движения на воде танк имел волноотражательный щиток (на машинах первых серий не устанавливался) и откачивающий насос. Для повышения плавучести танк оснащался двумя поплавками, которые также выполняли роль надгусеничных полок (на машинах первых серий не устанавливались). Эти поплавки представляли собой клёпаные или сварные металлические ёмкости, заполненные пробкой (с 1934 года наполнение пробкой было упразднено, поплавки стали пустотелыми). Мореходность танка расценивалась как удовлетворительная, хотя были случаи, когда Т-37 тонули из-за недостаточной герметизации бронекорпуса.

Известно также более позднее распоряжение Главного Бронетанкового Управления РККА об использовании поплавков со списанных или ремонтных Т-37А для улучшения плавучести следующей модели лёгкого танка, Т-38, мореходность которой была значительно хуже, чем у Т-37А. Причинами этого были несколько возросшая масса, меньшая высота борта и отсутствие в изначальном виде поплавков.


править Противопожарное оборудование

Об оснащении танка Т-37А противопожарным оборудованием в источниках информации приводятся противоречивые сведения. Согласно книге М. Н. Свирина «Броневой щит Сталина. История советского танка» до модификации Т-38М советские малые танки не имели средств пожаротушения[5]. Однако Н. А. Астров в своих мемуарах упоминает оснащение Т-37А потивопожарной системой на основе тетрахлорного огнетушителя. Но поскольку он в то время занимался совершенствованием машины, то его свидетельство относится к опытному заводскому танку, а вопрос об оборудовании огнетушителями серийных Т-37А в войсках остаётся открытым. В любом случае тушение пожара в танке требовалось выполнять в противогазах — при попадании тетрахлорида углерода на горячие поверхности происходила химическая реакция частичного окисления с образованием фосгена — сильнодействующего ядовитого вещества удушающего действия. Этот факт дополнительно подтверждён Н. А. Астровым в своих воспоминаниях.[3]

править Прицелы и приборы наблюдения

Для ведения стрельбы пулемёт ДТ оснащался диоптрическим прицелом. Средства наблюдения на Т-37А были примитивны и представляли собой простые смотровые щели, закрытые с внутренней стороны сменными защитными стёклами. Четыре таких смотровых щели, в бортах, корме и лбу башни имел командир танка, механик-водитель располагал двумя — в крышке своего смотрового люка и в левом борту рубки. На походе в спокойной обстановке смотровой люк механика-водителя откидывался для обеспечения прямого обзора окружающей обстановки. Ввиду расположения механика-водителя по левому борту танка, значительная часть углового сектора по левому борту машины была для него ненаблюдаемой.

править Электрооборудование

Электропроводка в танке Т-37 была однопроводной, вторым проводом служил бронекорпус машины. Источниками электроэнергии (рабочее напряжение 6 В) были генератор и аккумуляторная батарея марки 3СТ-85 общей ёмкостью 85 А·ч. Потребители электроэнергии включали в себя:

  • наружное и внутреннее освещение машины;
  • контрольно-измерительные приборы (ампер- и вольтметр);
  • наружный звуковой сигнал;
  • радиостанция на оснащённых ей танках;
  • электрика моторной группы — стартёр, катушка зажигания, распределитель, свечи и т. д.

править Средства связи

На линейных танках средством двусторонней внутренней связи от командира к механику-водителю служило устройство «танкофон» (подвид переговорной трубы), средств внешней связи, за исключением флажков, не предусматривалось. На части танков (так называемых «радийных» или «радиотанках») устанавливалась радиостанция 71-ТК-1.

Радиостанция 71-ТК-1 представляла собой раздельный комплект из передатчика и приёмника, подсоединяемых к бортовой электросети напряжением 6 В. С технической точки зрения она являлась симплексной коротковолновой гетеродинной ламповой радиостанцией, работающей в диапазоне частот от 4 до 5,625 МГц (соответственно длины волн от 53,3 до 75 м) выходной мощностью 20 Вт (выходная лампа усилительного каскада ГК-20). На стоянке дальность связи в телефонном (голосовом, амплитудная модуляция несущей) режиме при отсутствии помех достигала 16 километров, в движении она несколько уменьшалась. Бо́льшую дальность связи можно было получить в телеграфном режиме, когда информация передавалась телеграфным ключом (азбукой Морзе или иной дискретной системой кодирования)[6].


править Характеристики

Т-37A
Т-37A

Танк Т-37А отличался от Т-37 незначительным усилением броневой защиты, измененной компоновкой агрегатов и формой кормовой части. Для обеспечения плавучести танк был оснащен дополнительными поплавками, которые размещались на надгусеничных полках вдоль бортов корпуса. Новая машина имела несколько большие габариты и массу, изменилась конфигурация верхней части башни и подбашенной коробки. В конструкции применены автомобильные двигатель, сцепление (главный фрикцион), коробка передач, главная передача. Т-37А сохранил компоновочную схему корпуса прототипа: переднее расположение трансмиссионного отделения, среднее — отделения управления (совмещено с боевым) и кормовое — моторного с приводом водоходного движителя. При таком варианте сохранялась приемлемая длина корпуса, из отделения управления обеспечивался неплохой обзор местности, создавалось небольшое непростреливаемое пространство в направлении движения вперед. Посадка производилась через люки в башне и крыше отделения управления. Экипаж танка состоял из двух человек: командира-стрелка и механика-водителя. Командир размещался в боевом отделении или в отделении управления рядом с механиком-водителем. Поскольку управление Т-37А было дублированным, вождение могли осуществлять оба члена экипажа, что повышало живучесть машины.

править Броня и вооружение

Корпус и башня каркасные, бронирование противопульное. На шариковой опоре крыши подбашенной коробки устанавливалась башня цилиндрической формы, смещенная к правому борту. Ее поворот осуществлялся вручную с помощью приваренных внутри рукояток. Броневые катаные листы, имевшие толщину 4, 6 и 8 мм, соединялись электросваркой и заклепками. Вооружение состояло из 7,62-мм танкового пулемета ДТ, установленного в шаровой опоре лобового листа вращающейся башни. Его можно было наводить по горизонту в пределах 30°, а по вертикали от -20° до +30°. Боекомплект составлял 2142 патрона (34 магазина). Для наблюдения имелись смотровые щели (отверстия) в корпусе и башне.

править Оборудование

На танке устанавливался 4-цилиндровый карбюраторный однорядный автомомобильный двигатель жидкостного охлаждения типа ГАЗ-АА мощностью 40 л.с. при 2200 об\мин. Он позволял развивать на суше скорость до 40 км\ч, а на плаву - до 6 км\ч Двигатель распологался продольно в кормовой части корпуса маховиком вперёд. Подвеска блокированная (зависимая). Ее упругими элементами служили горизонтально расположенные спиральные цилиндрические пружины. Механическая трансмиссия состояла из однодискового главного фрикциона сухого трения (сталь по фрикционным накладкам), четырехступенчатой коробки передач, карданного вала, главной передачи, конического дифференциала с колодочными тормозами (механизмы поворота) и привода водоходного движителя (гребного винта). Механизмы поворота обеспечивали выполнение этого маневра на первой и второй передачах с минимальным радиусом - 1,66 м. Привод водоходного движителя включал в себя храповую муфту, соединявшую носок коленчатого вала двигателя с валом гребного винта, и механизм реверсирования. Поворот лопастей гребного винта (реверсирование) производился с помощью муфты, соединявшей валы гребного винта и поворота лопастей. Танк был оснащен специальным оборудованием: водооткачивающим шестеренчатым насосом с приводом от коробки передач трансмиссии, обеспечивающим сохранение плавучести корпуса при получении пробоин в части, находящейся под водой. На надгусеничных полках крепились поплавки, заполненные пробкой, что увеличивало запас плавучести и устойчивость машины. В кормовой части ниже ватерлинии размещались двухлопастный реверсивный гребной винт и руль. Для повышения обтекаемости корпуса его носовые и кормовые листы были наклонены и плавно соединялись с днищем. В лобовой и кормовой частях корпуса имелись буксирные крюки. Гусеничный движитель (применительно к одному борту) состоял из мелкозвенчатой гусеничной ленты цевочного зацепления с открытым шарниром, четырех одинарных опорных катков малого диаметра (400 мм), двух одинарных поддерживающих катков, направляющего колеса с механизмом натяжения гусеничной цепи и ведущего колеса переднего расположения со съемным зубчатым венцом. Траки гусеничной цепи литые из ковкого чугуна, с развитыми грунтозацепами и двумя направляющими гребнями. С наружной стороны гусеницы соединительные пальцы удерживались от продольного перемещения в проушинах траков головками, а с внутренней — за счет расклепанного торца. Опорные и поддерживающие катки и направляющие колеса имели наружную амортизацию в виде резиновых бандажей. Проходимость танка была достаточно высокой для этого типа машин.

править Электрооборудование

Электрооборудование выполнено по однопроводной схеме, напряжение бортовой сети 6 В. Система зажигания батарейная. Пуск двигателя производился из отделения управления с помощью электрического стартера или специального рычага механизма пуска.

править Модификации

При развитии конструкции танка были изготовлены опытные образцы Т-37Б, Т-37В, опытная самоходка СУ-37 с 45-мм пушкой, а так же радиотанк Т-37ТУ. Сам Т-37А периодически улучшали, в частности: конструкция была усовершенствована, дифференциал заменили бортовыми фрикционами, упростили привод гребного винта.

править Использовался

править Эксплуатация и боевое применение

Первые серийные Т-37А начали поступать в армию в начале 1934 года, армейским командованием предполагалось, что малые плавающие танки постепенно заменят в войсках танкетки Т-27. Т-37А вводились как в состав бронетанковых, так и стрелковых и кавалерийских частей. С 1936 года Т-37А также поступили на вооружение воздушно-десантных войск. Довольно быстро их эксплуатация в танковых частях выявила целый ряд недостатков новой машины: Т-37А оказались ненадёжными, обладали невысокой проходимостью, на марше отставали не только от танков БТ, но даже от Т-26. По этой причине плавающие танки были к 1939 году выведены из штата танковых бригад и остались лишь в составе разведывательных рот стрелковых бригад танковых корпусов[9]. С января 1938 года плавающие танки были исключены из состава кавалерийских, а с мая 1940 года — также и стрелковых частей, оставшись лишь в сравнительно небольших количествах в составе разведывательных подразделений[10].

Впервые в бою Т-37А были применены в ходе боёв на Халхин-Голе против японских войск в мае—сентябре 1939 года. В составе 11-й танковой бригады 57-го Особого корпуса, дислоцированного в Монголии на начало конфликта, имелось 8 Т-37А, ещё 14 танков этого типа насчитывалось в 82-й стрелковой дивизии, прибывшей в район боевых действий к началу июля. В условиях пустынно-степной местности, амфибийные свойства танков были совершенно не востребованы и на протяжении всего конфликта они использовались для поддержки пехоты. По итогам боевых действий танки получили от командования невысокую оценку; в отчётах, составленных после боёв, говорилось: «Танки Т-37 показали себя непригодными для атаки и обороны. Тихоходны, слетают гусеницы, ходить по пескам не могут»[11]. Недостаточной была и защищённость Т-37А, за время боевых действий безвозвратные потери составили 17 из 25 задействованных танков[11].

Т-37А использовались также в ходе польской кампании 1939 года, при этом, несмотря на слабость сопротивления со стороны польских частей, в ходе боёв у города Хелм были потеряны три танка этого типа. В целом, по итогам кампании Т-37А получили уже ставшими для них стандартными замечания, в отчёте о действия танковых войск о них было сказано: «Танки Т-37А в ходе маршей часто выходили из строя, проходимость низкая, отставали даже от пехотных подразделений»[11].

Наиболее активно Т-37А применялись в ходе советско-финской войны 1939—1940 годов. К моменту начала боевых действий в танковых частях Ленинградского военного округа насчитывалось 435 Т-37А и Т-38, что составляло 18,5% от всего танкового парка округа[11]. Помимо этого, сразу после начала войны были сформированы восемь отдельных танковых батальонов, вооружённых Т-37А и Т-38. Причины их создания точно не известны, но, по предположениям историков, планировалось использовать плавающие танки по их прямому назначению — для форсирования многочисленных водных преград на территории Финляндии[9]. Из-за труднопроходимого характера местности в районе боевых действий, Т-37А использовались в основном для выполнения задач охранения, порой также для поддержки пехоты и разведывательно-дозорной службы[11]. В отдельных случаях плавающие танки использовались достаточно успешно для форсирования водных преград[12]. Если у противника отсутствовали противотанковые средства, то плавающие танки с хорошими результатами «цементировали» стыки в боевых порядках стрелковых частей. Несмотря на сравнительно успешное применение в ходе войны, Т-37А вновь продемонстрировали всё те же свои недостатки — невысокую надёжность и проходимость, недостаточные бронирование и вооружение. Общие же безвозвратные потери в ходе войны составили 94 Т-37А и Т-38[13].

Всего к 1 июня 1941 года, накануне Великой Отечественной войны, в РККА имелось 1925 линейных, 379 радийных и 10 химических танков Т-37А. Из этого числа 112 танков, согласно отчётности, находились в 1-й категории ремонта (новые, неиспользованные и пригодные к эксплуатации машины), 1364 танка находились во 2-й категории (бывшие в эксплуатации исправные машины), в 3-й (требующие среднего ремонта в окружных мастерских) и 4-й (требующие капитального заводского ремонта или ремонта в центральных мастерских) категориях находились, соответственно, 423 и 415 машин[14]. Таким образом, 36% от всего числа Т-37А требовали серьёзного ремонта. Оставшиеся машины были также в своём подавляющем большинстве сильно изношены, от 40 до 60% их требовали текущего войскового ремонта и их моторесурс во многих случаях не превышал 20—40 часов[13].

Наличие танков Т-37А в РККА на 1 июня 1941 г.[14]
Военный округ Т-37 линейный Т-37 радийный Т-37 химический Всего
Архангельский 16 9 - 25
Московский 82 10 1 93
Харьковский 39 3 - 42
Уральский 38 15 - 53
Сибирский 99 10 - 109
Среднеазиатский 3 - - 3
Северо-Кавказский 32 12 - 44
Закавказский 49 3 - 52
Приволжский 86 7 4 97
Орловский 61 12 - 73
Ленинградский 111 7 - 118
Забайкальский 263 44 3 310
Прибалтийский Особый 57 4 - 61
Западный Особый 205 28 - 233
Киевский Особый 405 87 - 492
Одесский 149 28 - 177
Дальневосточный фронт 187 99 2 288
На рембазах и складах 43 3 - 46
Итого 1925 379 10 2314

Значительная часть Т-37А была потеряна в первые же недели войны в ходе отступления Красной Армии, а в дальнейшем из-за огромных потерь бронетанкового парка Т-37А (как и другие плавающие танки) использовались для поддержки пехоты в роли обычных сухопутных машин. Логичным следствием такого их применения стали высокие потери малоподвижных, слабо защищённых и слабо вооружённых танков[15]. Как результат, к весне 1942 года во фронтовых частях осталось крайне мало Т-37А и их использование носило эпизодический характер. Сравнительно долго эксплуатировались Т-37А лишь на Карельском и Ленинградском фронтах, где интенсивность боевых действий была ниже и имелась возможность ремонта танков на ленинградских заводах. Из-за крайне низкой к тому времени боевой ценности, Т-37А использовались для второстепенных задач — разведки, охранения и связной службы[16]. Тем не менее, в двух эпизодах плавающие танки были использованы по прямому назначению — для форсирования водных преград.

В августе 1942 года для участия в готовившемся форсировании Невы был создан отдельный батальон лёгких танков, насчитывавший 29 Т-37А и Т-38. Все наличные танки батальона были сильно изношены, а личный состав был собран в спешке и не прошёл почти никакой подготовки. Несмотря на это, в ходе начавшейся 26 сентября операции по форсированию Невы, плавающим танкам удалось, несмотря на тяжёлые потери, переправиться через реку и занять небольшой плацдарм на вражеском берегу, однако ввиду неудачного в целом хода операции плацдарм был эвакуирован, а все задействованные плавающие танки, за исключением шести вышедших из строя по техническим причинам, были потеряны[17].

В 1944 году было решено использовать исправные машины Карельского и Ленинградского фронтов в операции по захвату плацдарма на реке Свирь. Операция была хорошо подготовлена, совместно с 92-м танковым полком, имевшим 40 танков Т-37А и Т-38, действовал 275-й отдельный моторизованный батальон особого назначения, имевший 100 автомобилей-амфибий Ford GPA (полученных по ленд-лизу) и использовавшихся для переброски пехоты. Утром 21 июля 1944 года, не дожидаясь конца мощной артподготовки, продолжавшейся 3 часа 20 минут, танки и автомобили вошли в воду и, ведя огонь с ходу, устремились на противоположный берег. К моменту выхода машин на вражескую сторону артподготовка была завершена, но на берег вышли три тяжёлых самоходно-артиллерийских полка (63 САУ ИСУ-152), которые открыли огонь прямой наводкой по активизирующимся огневым точкам противника. Танки в сопровождении сапёров и автоматчиков с автомобилей успешно преодолели три линии траншей и проволочные заграждения, затем завязав бой в глубине обороны противника. Отличная организация операции привела к её быстрому успеху при минимальных потерях — был захвачен плацдарм шириной по фронту в 4 км, при этом было потеряно лишь 5 танков. Данный эпизод стал последним известным случаем боевого применения советских плавающих танков[4].

В учебных частях танки Т-37А использовались до конца войны, но очень быстро после её окончания были списаны и отправлены в металлолом.

править Оценка машины

Малый плавающий танк Т-37А трудно назвать удачной машиной. Разработанный на основе подражания зарубежному прототипу, он испытал на себе в полной мере неопытность конструкторских кадров и неразвитость промышленности СССР того времени. Но боеспособность Т-37А трудно определить однозначно: для советских танков второй половины 1930-х гг. он являлся одной из наименее боеспособных машин, что было продемонстрировано теми войнами и конфликтами, в которых ему довелось принять участие. Но при этом необходимо учитывать, что лёгкие пулемётные танки создавались во многих странах в конце 1920-ых — начале 1930-ых гг., когда ещё не произошло массовое насыщение войск противотанковыми средствами и тогда они вполне соответствовали требованиям времени. Они вполне подходили и успешно использовались для борьбы со всякого рода повстанческими движениями как внутри метрополий, так и в колониях, поскольку в таких условиях у их противника вообще не было противотанковых средств. Но при столкновении даже с себе подобными в бою между армиями развитых государств они сразу же оказывались бесполезными. Но Т-37А, принятый на вооружение в 1932 году, а реально поступивший в РККА в 1934-ом, к такому применению уже опоздал — для борьбы с басмачами в Средней Азии в начале 1930-ых гг. успешно использовались танкетки Т-27, а к середине 1930-ых вероятными противниками стали уже хорошо развитые в военном плане государства, чьи армии начали массово насыщаться лёгкими противотанковыми пушками, такими как 37-мм орудия фирм «Бофорс» или «Рейнметалл», противотанковыми ружьями и крупнокалиберными пулемётами. Это сделало Т-37А в одно мгновение устаревшим - все эти средства позволяли бороться с ним практически на любой дистанции с любого ракурса.

Ситуация усугублялась тем, что Т-37А не был надёжным и в плане эксплуатации: низкий технический уровень производителя вместе с неопытностью танкистов приводил к самым разнообразным отказам на практике, а ряд откровенно неудачных технических решений и вовсе ставил под сомнение ценность Т-37А. Но с другой стороны, всё это было «жизненной школой» конструкторских и армейских кадров, без которой они не смогли бы получить опыт, нужный для дальнейшей вполне успешной деятельности. Применительно к Т-37А это вылилось в техническое усовершенствование завода № 37 и его смежников, повышение квалификации его кадром, что позволило уже собственными силами, не оглядываясь на зарубежные машины, провести модернизацию танка, результатом которой стало создание Т-38. Стоявший во главе этой работы Николай Александрович Астров так охарактеризовал проделанную работу:

Нам пришлось срочно переконструировать эту танкетку, чтобы освободить её и от других недостатков. Зачем? В то время свято верили, что малый, именовавшийся разведывательным, танк со слабым вооружением (один пулемёт калибра 7,62 мм), с противопульным бронированием (зато плавающий!) — совершенно необходимый, важный вид бронетанкового вооружения Красной Армии.

Модернизированный танк с индексом Т-38 получил вместо дифференциального механизма поворота бортовые фрикционные с ленточными тормозами в корпусе, иной привод гребного винта, позволявший включать его без остановки. Перекомпоновав машину, сократили её высоту, увеличили опорную базу и понизили центр тяжести. Благодаря этому уменьшилось галопирование танка, возросла эффективность стрельбы с хода. Повышение боевых свойств оказалось довольно заметным...[3]


В своих мемуарах Н. А. Астров даёт оценку и другим техническим недостаткам Т-37А:

...Вдобавок, конструкция Т-37А страдала двумя серьезными недостатками. Тормоза механизмов поворота, расположенные вне корпуса и на плаву погружавшиеся в воду, намокали - в результате танк на время становился неуправляем. Да и при сухих тормозах из-за их крайне неудачной конструкции управляемость (степень торможения и радиус поворота) далеко не всегда зависела от намерений механика-водителя и условий движения. Порой надо было слегка подправить направление, а тормоз прихватывал намертво - танк делал неожиданно резкий поворот...

...Такая схема пришла к нам вместе с конструкцией всего танка - от английской фирмы "Виккерс". Это, кстати, лишний пример некритического, подражательного отношения к з